учитель музыки

Обо мне

Открытый урок

ИСТОРИЯ С ГЕОГРАФИЕЙ

или почему я стал учителем

(попытка написания иронических мемуаров)

 

Вместо предисловия…

Писать о себе непросто, особенно, если живёшь вторую половину земной жизни. Событий и переживаний накопилось много и, описывая их, приходится очень часто употреблять личное местоимение «Я». Честно говоря, это смущает. Поэтому попробую писать о себе в третьем лице.

Что же, приступим…

 

*          *          *

 

В педагогику приходят по-разному. Кто-то  продолжает семейную династию. Кто-то, получив самое доступное в СССР педагогическое образование, приходит в школу отработать распределение (было такое явление при «плохих» коммунистах, гарантировавшее рабочее место каждому выпускнику ВУЗа), да так там и остаётся, потому что нет ничего стабильнее «временных трудностей». Ещё есть категория учителей сознательно избирающих эту профессию, так как видят себя исключительно сеющими разумное, доброе, вечное именно у классной доски.

Андрей Владимирович Пархоменко пришёл в педагогику окольным путём. Вернее, шёл он в одну сторону, а пришёл, как это часто бывает в нашей стране, в другую.

В детстве взахлёб читал приключенческую литературу и мечтал стать лесником. Хорошо, что не стал, а то бы по новому Лесному Кодексу сидеть ему сейчас без работы, а возможно и на пепелище.

Была попытка заниматься музыкой. Но в музыкальную школу будущий выпускник Одесской консерватории не прошёл по конкурсу (было и такое явление в стране «развитого социализма!), а индивидуально, жаждущий коллективного общения, ребёнок заниматься не захотел.

Параллельно с жаждой  приключений в душе горела страсть к актёрству. Надо отметить, что это «пламя» поддерживали любимые артисты Евгений Леонов, Армен Джигарханян и блистательный Андрей Миронов. У великолепного Фадинара из «Соломенной шляпки» и Фигаро из одноименной «Женитьбы» даже удалось взять автограф во время гастролей советской звезды в родном городе. Нужно сказать, что родился будущий «учитель пения» в 1963 году на Юге в Днепропетровске, но рос и учился в Чернигове, где отцу новорожденного предложили место режиссёра в областном музыкально-драматическом театре. Спустя совсем немного времени изменчивая актёрская судьба унесла отца по городам и весям бескрайнего СССР, ну а семья осталась в неполном составе в городе с почти  полуторатысячилетней историей. В театре Андрея помнили, как «сына того самого Пархоменко» и порой бесплатно пропускали на спектакли. Вот так же с «чёрного хода» был предпринят «рейд» по взятию автографа у одного из самых популярных и любимых народом актёров. Миронов в жизни оказался очень усталым и до крайности интеллигентным человеком. Он, пригласив онемевшего от счастья юношу в свою гримёрку, охотно расписался на пластинках и книгах, которые друзья собирали «всем миром», чтобы комплексно решить проблему «прикосновения к Прекрасному». До сих пор хранится у ставшего старше своего кумира учителя и музыканта старая виниловая пластинка, на конверте которой размашистым мироновским почерком написано: «Андрею от Андрея Миронова»…

Переходной возраст внёс свои коррективы в профессиональное становление будущего «мученика» педагогического процесса. В жизни Андрея появилась секция вольной борьбы и желание связать свою судьбу с судьбой главного класса Советского Союза – рабочего. Мама и бабушка были в шоке от планов своего сына и внука поступать после восьмого класса в ПТУ.

А тем временем из типичного мальчика, росшего в интеллигентной семье, формировался уличный хулиган с гитарой. Гитару Андрею купили по его горячей просьбе и даже договорились о нескольких уроках с преподавателем первой музыкальной школы. Удивительные были тогда времена. На отцовские скудные алименты, зарплату экономиста и бабушкину скромную пенсию можно было обеспечить ребёнку действительно счастливое детство. Спустя годы не мог вспомнить учитель «обновлённой России» ни недостатка в питании, ни отсутствия хорошей (не путать с модной!) одежды, ни дефицита «зрелищ». Единственной запомнившейся советской проблемой была проблема с покупкой хороших книг и подпиской на «толстые» литературные журналы…

Освоив приёмы гитарного  звукоизвлечения, юноша ринулся во двор, где и потряс сердца сверстников и сверстниц подобранной по слуху песней из кинофильма «Ошибка резидента». «Я в весеннем лесу пил берёзовый сок…», - пел рано формирующимся баритоном семиклассник. А вокруг, проливая «бальзам на раны» истерзанной подростковыми комплексами души, восторженно  шептали: «Высоцкий…».

В конце концов, «арии из подворотни» стали раздражать соседей. Дом хоть и был изначально заселён творческими работниками, со временем стал типичным советским коммунальным жилищем, где были представлены жильцы самых разных социалистических «сословий». Правда, нужно сказать, что раздражали вечерние серенады в основном творческих работников. Один из них, огромный мужчина, похожий на актёра Алексея Смирнова, преподаватель музыкального училища по классу вокала, разгоняя «это сборище» крикнул в след улепётывавшему «с гитарой под полою» подростку: А тебе учиться надо!». Подумаешь, учиться! Какая там учёба, когда ты уже «звезда» квартального масштаба? Жизнь, однако, как всегда, внесла свои коррективы…

Летом после окончания семи классов, Андрей, по пути с тренировки, попал в аварию. Сбил его лихой мотоциклист. Падая, ударился потенциальный ПТУшник головой о гранитный бордюр, и «пришёл в память» уже в больнице.  Сотрясение мозга удивительным образом «вправило» подростковые мозги и, получив ещё одно сотрясение в драке, куда ввязался буквально через месяц после выписки из больницы, Андрей окончательно оставил мысли о профессионально-техническом образовании, обратив свой взор на Черниговское музыкальное училище имени Льва Николаевича Ревуцкого.

Готовила его к поступлению дочь возмущённого соседа-вокалиста, работавшая в училище концертмейстером. Кое-как освежив в сотрясённых мозгах нотную грамоту и выучив две песни с дирижированием, Андрей после восьмого класса отправился в приёмную комиссию музыкального училища. Без базы ДМШ принимали на дирижёрско-хоровое отделение. Как показали дальнейшие события, именно туда и лежала дорога будущего педагога…

Отсидев, как следует, соответствующие места у семейного, фабрики «Красный Октябрь», фортепиано, новоиспечённый студент-музыкант смог «догнать и перегнать» получивших начальное музыкальное образование сверстников и окончить родное «музылище» с красным дипломом. Казалось бы, впереди его ждал «светлый путь» - консерватория  и преподавательская или творческая работа. Но не тут-то было. На четвёртом курсе стал начинающий музыкант оформлять документы на поступление … в Высшее военно-политическое училище. Почему захотелось стать военным? Трудно сказать. Тогда офицерский корпус Вооружённых Сил был привилегированной частью советского общества. Чтобы окончательно понять мотивы такого странного жизненного зигзага, нужно учесть, что именно в этот период своей юной жизни, в душе, выпускник музыкального училища был, всё-таки больше гусаром, а не жаждущим славы музыкантом. Да и культурно-просветительскую стезю Андрей не оставлял окончательно – Львовское Высшее ордена Красной Звезды военно-политическое училище готовило армейских журналистов и культ-просвет работников (начальников армейских клубов). Поступил в «политуху» в 1982 году, возмечтавший об «эполетах», выпускник музылища  легко. А вот учиться  с такой же легкостью не получилось. Слишком живой характер был у режиссёрского сына…

Поняв к весне первого курса, что офицера из него не получится, курсант Пархоменко написал рапорт на имя начальника училища с просьбой об отчислении. Просьбу удовлетворили, но, принявший присягу, молодой человек мог попасть на «гражданку» только отслужив оставшееся время в войсках. Так попал Андрей в один из полков Железной дивизии, что располагался в местечке Рава-Русская. Освоив специальность наводчика пулемёта, а так же азы профессии плотника и штукатура (вот он след ПТУшных планов!), рядовой Пархоменко был уволен в запас осенью 1984 года.

Вернувшись домой, долго «дембель» не отмечал, и устроился на работу в посёлок Любеч в детскую музыкальную школу, так как в дипломе было три записи: «Руководитель самодеятельного хора, учитель музыки в общеобразовательной школе, преподаватель сольфеджио в детской музыкальной школе». Свободного самодеятельного хора в тот момент в городе и области не было, общеобразовательных школ, помятуя свои «школьные годы чудесные», бравый солдат в роли педагога, честно говоря, несколько побаивался, и востребованным стала именно третья квалификация. Когда после новогодних праздников встал вопрос о продолжении учёбы, после долгих и тяжких раздумий рядовой запаса принял решение вспоминать выпускную программу и поступать в консерваторию.

Вопрос об образовании начал тревожить ещё в полку. В душе Андрея всё ещё шевелилось желание стать актёром. И вот, измучившись извечной дилеммой  «быть или не быть», витязь, с пулемётом Калашникова, на распутье обратился за советом к отцу. Отец, хоть и провёл большинство из прожитых своим сыном лет вдали от семьи, живо откликнулся на зов о помощи и прислал длинющее письмо, в котором на десяти страницах подробно и по пунктам объяснял, почему не стоит выбирать профессию актёра. Папа был очень убедителен и будущий Качалов «наступил на горло собственной актёрской песне».

К лету была готова программа по дирижированию, восстановлены знания по гармонии и сольфеджио, пальцам же удалось придать необходимую гибкость для сдачи экзамена по общему фортепиано. И хотя тотальному погружению в подготовку к экзаменам мешал во всю развивающийся роман с будущей женой (тоже, кстати, музыкантом, но более высокого уровня – девушка была музыковедом, или, как в шутку называли всех женщин-теоретиков, музыковедьмой), приёмная комиссия одесской Государственной консерватории решила, что из абитуриента Пархоменко выйдет толк. Толк, таки, вышел, но, как водится, с большим трудом. Во-первых, учиться на стационаре Андрей не захотел – в личном плане всё шло к женитьбе, да и жалко было бросать работу (благодаря демографическому всплеску, вызвавшем повальный уход администрации Любечской ДМШ в дектретный отпуск, буквально за год Андрей из простого преподавателя превратился в И.О.директора школы). Во-вторых, в жизнь вмешались события, изменившие не только судьбы отдельных граждан Советского Союза, но и путь развития целой страны. В 85-м состоялось поступление, а в апреле 86-го рванул Чернобыльский реактор. Старинный Любеч находился в сорока километрах от АЭС. Андрей, работавший уже директором ДМШ, совместно с работающей его стараниями в той же школе будущей женой, решил убраться от невидимой, и потому ещё более страшной, радиации в края, где «мирный атом» ещё не грозил всему живому уничтожением…

Края отыскались в Якутской АССР. Наскоро поженившись, Андрей и Ирина отправились в свадебное путешествие в Якутию.  Студент второго курса и его молодая жена поняли смысл песни Кола Бельды об увезённой в тундру любимой. Там, в экологически чистой тайге, буквально почти между уроками, родился первенец Алёшка, там же прошла начальная «притирка» супругов и были заложены первые семейные традиции (например, чтение вслух по вечерам). Через три года молодая семья перебралась ещё дальше на Колыму (не подумайте чего такого), и книгу Шаламова «Колымские рассказы» Андрей читал непосредственно «в местах описываемых событий». В 90-м была окончена консерватория. К тому времени сознательно крестившийся учитель захотел окунуться в мир богослужебного пения. Действующих церквей на Колыме тогда ещё не было, и семья, легко собравшись, вернулась в родной Чернигов.

В Чернигове всё складывалось очень удачно – Андрея взяли работать в музыкальное училище, Ирина устроилась преподавать сольфеджио в студию при общеобразовательной школе. Прежде чем устроится на основную работу, неофит раб божий Андрей отправился прослушаться в архиерейский хор. Пожилая регентша взяла молодого баритона на работу. Зарплата, получаемая в двух местах, как раз и равнялась северным заработкам учителя.  Радиацию молодые организмы как-то не ощущали, а может, её уже и не было.  Так что жизнь была, как говорится, на уровне. В храме Андрею очень нравилось, да и на основной работе дело пошло. Уже через два года стали поступать выпускники нового преподавателя в ВУЗы, а из абитуриентов в класс А.В.Пархоменко выстроилась приличная очередь. Жить бы, да радоваться! Но пришёл август девяносто первого года, а затем грянула украинская «самостийнисть». Дела покатились под гору. По началу, вроде бы всё оставалось по прежнему, но постепенно стали появляться талоны на продукты, потом поменяли деньги и тут же, стали задерживать зарплату. Но, главное, началась тотальная украинизация. Она касалась буквально всех сфер жизни. И, ладно бы, просто все перешли на українську мову. Нет, новые власти стали лезть людям в душу, откровенно переписывая историю, обливая грязью «старшего брата» и требуя, чтобы это бред повторяли все жители «незалежной»...

Конечно семья, как и многие русскоязычные жители Украины, сопротивлялась. Без отрыва от сопротивления, Андрей с помощью  друзей-единомышленников и при огромной организационной поддержке своей мамы, бывшего начальника планового отдела областного ремонтно-строительного треста, создал в городе Православное Певческое общество и при нём любительский хор. Творческий коллектив давал два-три концерта в год, исполняя ещё нигде в Чернигове не поющиеся песнопения. На излёте украинской карьеры Андрея хор побывал на Международном Фестивале Православной музыки в Москве, где взыскательная московская публика вызывала провинциалов «на бис». В России была уже совсем иная, чем при СССР, жизнь, но даже это ельциноидное сотояние было лучше доходящей до маразма украинской действительности. Ещё год семья, в которой к тому времени было уже двое детей (в 93-м родилась младшая дочь Настя) боролась и сопротивлялась, но тщетно. Тогда Андрей решил идти проторенным путём. Путь вёл на Север. В 1997 году семья перебралась на Ямал - в Ноябрьск, а затем, спустя год, в Муравленко...

В городе, носящем славное имя великого нефтяника, по благословению окормлявшего в те годы муравленковсий православный  приход отца Вячеслава (Белогубова), вокруг преподавателя ДШИ собрался церковный хор. Очень скоро в городе проявился и талант конферансье – Андрей стал постоянным ведущим многих городских мероприятий. Поскольку тематика проводимых украинским эмигрантом праздников была разнообразной, регулярно выходящий на сцену преподаватель стал шутливо называть себя «Левитовичем» - то есть, симбиозом  диктора Левитана и шоумена Якубовича…

 В 2004 году А.В.Пархоменко стал Человеком Года среди работников культуры, а в 2006 лауреатом премии областного Фонда имени В.И.Муравленко. Очень волнующие воспоминания остались у Андрея после посещения рабочего кабинета в музее великого нефтяника, где и состоялось вручение премии.

Как уже часто былвало в жизни, педагогический путь Андрея Пархоменко резко изменился. Всё началось с семинара професора Новосибирского института повышения квалификации и переподготовки учителей Л.П.Масловой. Она показала, как можно вовлечь детей в творческое переживание призведений искусства. Общение с Людмилой Павловной и подаренная ей книга «Педагогика искусства» полностью перевернули сознание преподавателя муравленковской ДШИ. Уже через два года Андрей в качестве учителя открывал двери муравленковской средней школы №5. С тех пор работа учителем музыки стала главной в жизни Пархоменко-Левитовича.

Как-то незаметно прошли годы. Изменились вкусы и внешний вид музыканта и педагога, но, видимо, осталась в неприкосновенности душа. Душа христианина и гражданина, душа музыканта и, долго искавшего свой путь в профессии, педагога...

За плечами создание с единомышленниками группы в социальной сети «В контакте», объединившей самодеятельных композиторов и поэтов в год 65-летия Великой Победы, участие в конкурсе «Учитель года 2011», где на окружном уровне было занято почётное второе место. Кстати, на этой «конкурсной волне» Андрей попал ещё на одно творческое состязание – Международный конкурс «Романс XXI века», который проводил телеканал «Культура». Романс ямальского самодеятельного композитора и поэта «Кружатся листья», исполненный блистательной Екатериной Гусевой, занял (видимо год такой выдался) второе место. Творчество конкурсантов оценивали Е.Дога, Ю.Ким, Э.Хиль, Н.Шацкая, О.Погудин, В.Долина и А.Журбин.

В 2015 году, уже на половину седой, учитель музыки во второй раз  принял участие в окружном этапе конкурса «Учитель года». Принял не столько из спортивного интереса, сколько для того, чтобы поделиться с коллегами своими педагогическими наработками и продемонстрировать, перевернувшую жизнь, педагогическую технологию Людмилы Павловны Масловой. Окружной конкурс, завершившийся победой, уже позади. Впереди Всероссийский этап. По этому «почивать на лаврах» некогда. Вновь требовательно зовёт учителя в класс школьный звонок. Вновь нужно доказывать и себе, и детям, что без искусства мир ждёт упадок и запустение. Вновь надо готовиться к конкурсному «забегу».

Жизнь продолжается...